Доброго времени суток, уважаемые читатели! Продолжаю публикацию статей, связанную с историей сел- Нового Кряжима и Старого Кряжима Пензенской области (сейчас Махалино и Кряжим), в которых жили мои прямые предки Кашины и Огольцовы. Сегодня поговорим с вами о том, как возникло село Новый Кряжим, откуда переводил крестьян помещик Балк-Полев, как и где работали крестьяне, о княгине Голицыной, о том, как выделяли земли мужикам после отмены крепостного права, о том, где работали после закрытия суконной фабрики в Новом Кряжиме и о многом другом.
Мне повезло в том плане, что в руках оказалась старая тетрадь, написанная в 1965 году Николаем Сергеевичем Игнатовым про своего деда Ивана Тарасовича, его отца, Сергея Ивановича , других предков. Материал предоставил Владимир Одиноков, который взял его в свою очередь у правнука Николая Сергеевича Игнатова — Сергея Геннадьевича Игнатова — жителя села Махалино в данный момент. С разрешения владельца рукописи этот материал и публикуется.
Сергей Геннадьевич называет своих прямых предков:
-Игната Плаксина,
-Михаила Игнатовича Игнатова,
-Тараса Михайловича с женой Авдотьей,
-Ивана Тарасовича,
-Сергея Ивановича ( у него была сестра Екатерина),
-Николая Сергеевича ( 1887-1967) — автора тетради, выписки из которой я буду публиковать,
-Александра Николаевича 1908 год, ( у него брат Николай Николаевич, по просьбе которого тетрадь воспоминаний написана),
-Геннадия Александровича 1947 г.р.,
-себя, Сергея Геннадьевича 1972 г. р.
Итак:
«Вот начало нашего письма. А эту напишу повесть по просьбе моего последнего сына Николая Николаевича. Он мне говорит: «Папа, напиши, что знаешь о нашем племени? Писал я это в 1965 году. Наша фамилия — Игнатовы … Родился я в 1887 году. Мне 78 лет.Детей имею 5 сыновей и 6 дочерей. Внуков- 30 человек, правнуков 16 человек. Сам еще пока чувствую себя неплохо».
Для справки: Николай Николаевич Игнатов — сын Николая Сергеевича Игнатова . Воспоминания Николаем Сергеевичем писались в 1965 году, а умер автор тетради в 1967 году через два года. Николай Николаевич, его сын — учитель истории в школе села Махалино. «Выдержки из этой работы он часто рассказывал на уроках своим подопечным», -вспоминает его бывшая ученица Ольга Владимировна Демидова.
О происхождении фамилии Игнатовы.
«При жизни Игната Плаксина барином был Балко Полевой. Он жил в Москве и в деревню никогда не приезжал. Игнат жил на западном «балахонском» краю деревни и занимался изготовлением деревянных ведер. У него была лошадь. Детей в семье было четверо: один сын и три дочери… Когда дети Игната появлялись на улице, люди говорили: «Вот Игнатовы дети». Отсюда появилась фамилия. У Михаила Игнатьевича Игнатова было два сына — Тарас и Иван. Ветка, о которой дальше пойдет речь, пошла от Тараса Михайловича Игнатова. Этот Тарас жил 90 лет».
Тут вот и пригодились наши архивные документы — ревизские сказки. Благодаря им найдены предки Сергея Геннадьевича Игнатова в ревизских сказках и исповедных ведомостях.
Так, в 1789 году семья Игната записана как двор 170.
591. Игнатей Сафронов 36 лет.
647. Жена Акилина Андреева 36 лет.
592. У них сын Михайла 13 лет.
Далее, в ревизии 1816 года его семья числится под номером 288.
288. Игнатий Сафронов 44-48.
Игнатия Сафронова сын Михайла 32-36.
Михайлин сын Тарас 8-12.
Игнатия Сафронова жена Акулина 55.
Михайла Игнатьева жена Матрена 40.
Его же дочери Акулина 7.
Авдотья 4.
А в ревизию 1835 года под номером 314.
| Игнатий Сафронов | 66 | умер 1820 | |||
| Михаил Игнатьев | 36 | 55 | |||
| Тарас Михайлов | 12 | 31 | |||
| Иван Тарасов | 0.3 | ||||
| Авдотья — жена Тараса | 25 | ||||
| Авдотья Тарасова | 8 | ||||
| Настасья Тарасова | 5 |
В ревизиях встречаются иногда ошибки, несоответствие в возрасте! По воспоминаниям Ивана Тарасова, его предок был Игнат Плаксин. В ревизии он- Игнатий Сафронов. Скорее всего, Плаксин — это уличная фамилия, за семьей не закрепившаяся. Тем не менее в селе есть фамилия Плаксины, носители которой являются общими потомками с Игнатовыми.
В дальнейшем планируются к публикации еще ревизии по Старому и Новому Кряжимам, в частности ревизия 1850 года. И многие жители Махалино и Кряжима, таким образом, смогут обрести свои корни. Вот как Игнатовы, например.
Как образовалось село
Ниже печатаю рукопись непосредственно с первоисточника. Стилистика текста сохранена, согласование в некоторых падежах намеренно оставлено как у автора для передачи колоритности сказания и более полного восприятия документа, лексика автора не искажена, знаки же препинания в тексте — мои (для удобства восприятия текста):
«Когда организована наша деревушка. Когда императрица Екатерина Великая … этот участок выделила графу Балко Полеву. У Балко Полева было 13 участков. Вот он получил новые участки и выделил сюда из своих двух деревень — из Балахны 15 дворов и из Барыша 15 дворов. Блохонских с южной стороны, Барысских с восточной стороны по берегу манинькой речушки Кряжимки. И участок был сплошной лес.И управляющий велел строить дома и лес рубить… И стали корчевать».
Далее обработка потомков:
«Стали вырубать лес с последующей выкорчевкой пней. Лес был старым, и большинство деревьев было внушительных размеров. На берегу речушки встречались поляны со супесчанными почвами. Пил у мужиков не было, поэтому рубка велась топорами. Оставшиеся после рубки пни (кряжи) остались еще на много лет.По названию кряжей и деревенька была названа Новый Кряжим. Деревенька входила в состав Саратовской губернии Кузнецкого уезда, а затем в состав Куйбышевского края. А с 1939 года село вошло в состав вновь организованной Пензенской области в Кузнецкий район. Деревенька достаточно быстро росла за счет переселения сюда барином в чем-либо провинившихся людей из других мест. Сюда же были присланы «грамотные люди» из Москвы.
Сам Балка-Полев в деревне не бывал,он жил в Москве.В деревне были управляющий Иванко и бурмистр Быченков Дмитрий Иванович. Вот кратко о возникновении села…»
Примечание автора (т. е. мое).
О времени образования Нового Кряжима готова здесь поспорить. Да, воспоминания Ивана Тарасовича Игнатова о помещике Балк-Полеве неоспоримы. И здесь они не вызывают сомнения, ведь писал человек по воспоминаниям своего деда, который более ранние времена не застал, думая, что при Балк-Полеве основали Новый Кряжим. Но время образования Нового Кряжима другое, не то, что написано в тетради. Балк-Полев не был первым владельцем села.
Имеется реальный исторический документ — ревизская сказка 1748 года по селу Новый Кряжим Космодемьянское тож, принадлежавшее в то время Ивану Васильевичу и Сергею Васильевичу Шереметьевым. Этот документ хранится в Москве в РГАДА (Российский государственный архив древних актов).То есть, в 1748 году Новый Кряжим уже существовал. И если перейти по ссылке и прочитать внимательно расшифровку документа, то там написано, что эти же крестьяне были записаны в прежнюю перепись. А это 1719 год! То есть, Новый Кряжим существовал и в начале 18 века. О времени образования села пишет и Полубояров: основано в первой четверти 18 в.,вероятно, как выселок из Старого Кряжима, также автор сайта пишет и о владельцах села Шереметьевых.
Но вот здесь не соглашусь и с Полубояровым М. С. в плане того, что Новый Кряжим — выселок из Старого Кряжима. Дело в том, что первоначально Старый Кряжим основан Нечаевыми, а Новый Кряжим Шереметьевыми. Это разные помещики из разных вотчин совершенно. В ревизии 1748 года есть упоминание о переводе одной из семей в Новый Кряжим из села Богородского Нижегородской губернии. А это Богородское — родовая вотчина Шереметьевых. Именно оттуда, первоначально, я думаю, переводили крестьян Шереметьевы в Саратовскую губернию в Новый Кряжим. Но тут нужна первая ревизская сказка по Новому Кряжиму, пока ее обнаружить не удалось. Далее. У Сергея Васильевича Шереметьева была дочь Прасковья Сергеевна, которая вышла замуж за Федора Павловича Балк-Полева. У них родился сын Петр Федорович Балк-Полев, вот он то и владел крестьянами после Шереметьевых. Своих крестьян уже Балк-Полев переводил из Балахны и Барыша, предположительно из Нижегородской губернии из Балахны и Симбирской губернии из Барыша. Но тут нужно еще пару ревизских сказок заказать в архиве Саратова, где будет прописано, откуда именно переводил крестьян Балк-Полев. Это пока в планах. А княгиня Голицина, которая ниже будет упомянута по тексту — дочь Петра Федоровича Балк-Полева Софья Петровна, урожденная Балк-Полева в замужестве Голицына.
Не путайте Балк-Полевых!
Внимание! В родовом древе Балк-Полевых было два Петра Федоровича Балк-Полева.
Данные из Википедии:
- Балк, Пётр Фёдорович (1712–1762) — сын Ф. Н. Балка, генерал-поручик, камергер.
Жена: Шереметьева, Марфа Васильевна, фрейлина.
Дочь: София, жена генерала от инфантерии князя А. Н. Голицына.
Сыновей не было; на Петре Фёдоровиче данная ветвь рода Балков пресекается.
2. Балк-Полев, Пётр Фёдорович (1777-23 июля (4 августа) 1849 года) — сын Ф. Н. Балка.!!!! Здесь в Википедии ошибка! Он сын Федора Павловича Балк-Полева. Тайный советник, камергер, с 1804 года посланник в Бразилии. , В 1800 г. был лишен звания камергера и выслан из Москвы за нарушение предписания моск. полицмейстера Ф. Ф. Эртеля о запрещении «ходить во фраке и круглой шляпе». Звание камергера было возвращено ему при Александре I. Женат на Варваре Николаевне Салтыковой (1781—1841). Имели четырёх дочерей:
- Софья Петровна (1805—1888) — замужем за генералом от инфантерии князем А. М. Голицыным[6].
- Прасковья (Мария) Петровна (1808—1844) — замужем за писателем, д. с. с. Иваном Петровичем Мятлевым[6];
- Евдокия Петровна (1809—1829), в замужестве Бычкова.
- Евгения Петровна, в замужестве Левенец.
Сыновей не было; на Петре Фёдоровиче данная ветвь и весь род Балков-Полевых пресекается.
Какой из них владел крестьянами в Новом Кряжиме?
Это, конечно же, второй Петр Федорович. Он родился в 1777 году. Имеющиеся у нас документы этот факт подтверждают. В исповедных ведомостях 1789 года, в ревизии 1816 года и в ревизии 1835 года записан Петр Федорович Балк-Полев последний, потому, что первый из них, старший, уже умер к этому времени. Напомню, он скончался в 1762 году и не мог владеть крестьянами в Новом Кряжиме в 1789, 1816 и 1835 годах. А вот второй вполне.
Ревизская сказка тысяча восемьсот тридцать пятого года апреля двадцать первого дня Саратовской губернии Кузнецкого уезда села Козмодемьянского Новый Кряжим тож господина Тайного советника Балк-Полева о состоящих мужеска и женска пола крестьянах
Цепочка передачи помещиками крестьян следующая: Шереметьевы-Балк-Полевы-Голицыны. И все это в порядке наследования сначала от отца Сергея Васильевича Шереметьева его дочери Прасковье Сергеевне Шереметьевой, а потом уже от матери перешло сыну Петру Федоровичу-Балк-Полеву, после смерти Балк-Полева — его дочери Софье Петровне Голицыной.
Далее обратимся к заветной тетради и почитаем воспоминания Николая Сергеевича Игнатова о временах ушедших и давно забытых, но возрождаемых нами для потомков, для того, чтобы они помнили, как жили их прадеды.
Как жили при помещиках.
При разговоре Николая Сергеевича Игнатова (автора публикуемой тетради) с уполномоченным уже в советские годы о семье:
«Дальше уполномоченный спрашивает: «Кто твой отец, чем он занимался?» Я отвечаю: «Отец мне сказывал, ему было 7 лет, когда отпустили крестьян на свободу. Барскую фабрику княгиня Голицына сдала в аренду саратовскому купцу. Вот этот купец и нанял на работу этих ткачей ткать сукна. Дед стал работать. Саратовскому купцу ткать сукны уже за деньги.Вот дед отца 8 лет взял на фабрику шпульки мотать.Отец до 15 лет мотал шпульки. 16 лет. И отцу дали станок, и он стал ткачом.На купца саратовского работали 3 года. Саратовский купец пропил все свое.У нас все время была ткацкая фабрика, и дед ткал сукна и робил все время, до тех пор, пока не освободили крестьян от помещиков. Да. Мне дед многое рассказывал. Он мне рассказывал, как его били розгами каждый понедельник. Уполномоченный спрашивал: «За что деда били розгами?» Я сказал, что у деда был отец Тарас Михайлович. Ему когда было 70 лет, его управляющий фабрики отпустил домой.Вот Тарас стал дома по хозяйству. И старуха по хозяйству. Ее звать Авдотья.А в то время мой дед и сестра деда подросла, их взяли на фабрику.Дед ткал сукна, сестра мотала ему шпули. Прадед Тарас лето пас телят или овец. Вот этим и жили.Зимой Тарас плел лапти, выносил их на базар. Продаст лапти,купит полбутылки вина и пьяный идет домой. Идти ему по улице, где живет бурмистр. Вот придет, остановится у двора бурмистра, станет у окна и начнет ругать бурмистра: «За что ты моего внучка бьешь?» Фамилия бурмистра- Бычёнков. Звать Дмитрий Степаныч.О нем была плохая память.Когда его схоронили, ему на могилу осиновый кол заколотили!Вот за это и бил деда каждый понедельник.Проснется бурмистр в понедельник, придет в контору, говорит десятнику: «Иди, позови Тараса». Десятник постучится в окно: «Скажи ка, тетка Авдотья, Тарас дома?». Авдотья отвечает: «Тараса дома нет».Десятник спрашивает: «Где же Тарас?». Отвечает: «Не знаем. Ушел ночью. Мы не знаем, куда ушел». А Тарас уйдет нарошно. На гумнах раньше были овины, где зимой … раньше снопы для того, чтобы молотили цепами.Тарас уйдет, его не найдет бурмистр. Вот и посылает десятника на фабрику: «Иди, позови Иванку». Приходит десятник на фабрику, говорит: «Иди, Иванушко, в контору. Бурмистр зовет». А он уже знает, зачем зовут. Товарищи по работе над дедом смеются: «Ступай ты, Иванушко, к бурмистру.Ты его называй, бог ты мой, дедушко Дмитрий, прости!Вот тебе он влепит 25 розгов и простит». Дед приходит в контору и говорит: «Бог ты мой, дедушко Дмитрий, прости!Я вот батюшку всячески просил, чтоб он тебя не ругал, он меня не слушает». Бурмистр говорит: «Вы уж с отцом больно умны. Ложись! Побью, потом прощу». Положут на эшафот, снимут портки. Один сядет на ноги, другой на голову.И розгами прям бьют 25 раз.Кровь течет из ран всегда. В болячках была задница».
Как давали землю крестьянам после отмены крепостного права.
«… скоро объявили, что милостивый царь освобождает крестьян от барщины. Было сказано: «Куда хотите. Идите. Нанимайтесь на работу». Сказано было также, какой надел выделит барин каждому хозяйству. В то время у наших крестьян была барыня княгиня Голицына. Она жила в Москве. У нее было во владении 13 участков земли (деревень). В Новый Кряжим княгиня приехала не скоро. И мы до ее приезда так и работали на фабрике. Позже пришло распоряжение из Москвы о снятии всех сторожей с господских участков и фабрики. Тогда не стали работать. Вскоре приехала барыня. Барыня собрала сход. Барыня зачитала закон. И заявила: «Какой вашему крестьянину нужен надел, такой и выделю». Первые наделы выделялись бесплатно 30 семьям, 2 надела за плату, назывался средний надел, 3 надел назывался большой надел. «Если возьмете большой надел, если у меня не хватает земли, я куплю и в сотки вас устрою». Но мужики не согласны были брать надел за выкуп. Беднота говорит: «Нам платить нечем, нам не надо ничего». Так и остался этот вопрос открытым.Второй вопрос у барыни был — сдать фабрику в аренду. В то время приехал купец из Саратова для фабрики. И барыня сдала купцу фабрику в аренду. И все те, кто хотел работать, стали работать на фабрике. А земельный вопрос так и остался не решен. Барыня уехала в Москву.После отъезда барыни зажиточные крестьяне стали уговаривать бедноту. «Что же, разве вы всегда хотите жить в нищете?- говорили они, — вы так и будете забиты. Давайте возьмем средний надел. Будете жить лучше». Тогда некоторые из бедноты стали соглашаться на средний надел. Вновь приехала барыня.На этот раз крестьяне села решили взять средний надел.Барыня прислала землемера.Он вместе с крестьянами обошел весь земельный участок по границе с другими помещиками.Крестьянам был отведен участок земли к югу от Пенделской границы и от Анненковской границы по водостоку Каменного оврага до Старого Кряжима. Здесь поставили столб, это было в обед. Здесь за дочкой стоял на берегу дом. Может быть, кто из наших граждан помнит этот дом. В нем жил барин…. Шугаев, а до него в этом доме жил кто-то другой (другая фамилия). Дом Шугаева стоял на месте, где проходила грань между Новым и Старым Кряжимом. Барин вышел к месту, где крестьяне остановились с землемером и где был поставлен столб. Землемер сказал мужикам: «Идите вы, мужики, пообедайте!».Сам же землемер пошел обедать к барину в гости. За обедом барин с землемером договорились, где провести границу между владениями барина и княгини Голицыной. Если бы землемер не согласился провести границу по предложению барина, то граница согласно плана и барский дом оказались бы на территории, отводимой нашим крестьянам. И вот пришли мужики после обеда к месту работы -продолжать. Землемер сказал: «Вот, мужики, будет здесь граница. Русло речушки вот до этого овражка. Метров 300 до овражка»,- и показал овражек.Пошли этим овражкем с полкилометру. Здесь есть отрожек от овражка на юг. Этим отрожком вышли. Поставили в конце него столб. И от этого столба провели границу до Пенделки. Граница и вот эта земля была отведена мужикам. Значит, здесь не было ни лугов, ни леса. А остаток с лесами и даже Базарная площадь, это все осталось барским.Вот где сейчас находится у нас в селе больница, это был барский дом и двор. Пока с выделом земли для мужиков закончили…»
А после была работа
«Когда арендатор обанкротился (имеется ввиду саратовский купец), уехал в Саратов, фабрику стали разрушать. Значит, моему деду надо было идти искать работу. Вот он ушел в Сурмино и взял с собой моего отца Серганку (как его звал дед). У деда еще была дочь Катя. Отец мой в это время только 8 лет был. Дед его брал, чтобы отец ему шпули готовил для ткачества там в Сурмине. Он недолго работал. Перешли в Нижнюю Липовку. Здесь они работали долго. Когда перешли на Верхозимскую фабрику, отцу моему дали ткацкий станок, он стал ткач.С Верхозима перешел в Пенделку, здесь жил до тех пор, когда Дербдев обанкротился. Они ушли в Трескино на Остеевскую фабрику. На этой фабрике они работали 18 лет. Дед мой Иван Тарасович работал до 70 летнего возраста. И тогда сам хозяин подошел к станку деда и говорит: «Иван Тарасович, хватит тебе работать. Иди домой, пусть работают молодые». «Ну спасибо, Александр Васильевич. Пойду домой»-, — сказал дед и пошел домой. В это время мне было 12 лет. Вот мы и подумали с дедом. Я в школе учился только две зимы…»
Как учились в дореволюционной России.
Николай Сергеевич рассказывает о себе:
«Как я попал в школу. Однажды я вышел на улицу, и вышел из соседнего дома Тришка Калинин — ребенок такой же, как и я. И говорит : «Николай, пошли со мной в школу!» А я говорю: «А меня примут?». Мне было 9 лет. Он говорит: «Примут». И я пошел. Пришли в школу. Учительница была девушка. Мне она понравилась. Тришка подошел и сказал: «Надежда Ивановна,я вот привел мальчишку, он хочет учиться». Она меня вызвала к столу и спрашивает:
-Мальчик, как тебя зовут?
Я говорю:
-Миколка.
-Ты хочешь учиться?
Я говорю:
-Хочу учиться!
-У тебя есть отец?
Я говорю:
-Его нет, он ушел, он на фабрике работает.
-А мать есть?
-Есть. Она, — говорю,- дома.
-А почему мать с тобой не пришла?
-Как твоя фамилия?
-Игнатов Миколка.
-Сколько лет?
-9 лет.
-Хочешь быть в школе?
-Хочу.
-Ну тогда сядь с товарищем, сиди и слушай, как мы занимаемся…
Вот я и был 1 день в школе. Домой я пришел, матери сказал, что был в школе. «С кем ты ходил?», — спрашивает мать. Я говорю: «С Тришкой Калининым». Говорю матери».
Рассказ о том, как Ивану Тарасовичу пришлось бросить школу и как жили семьи работников, ушедших в соседние села для работы на других суконных фабриках.
«Вот кто был мой отец. Уполномоченный спрашивает меня: «Как вы жили дома?». Я ему стал рассказывать дальше. Я говорю: «Я когда был маленьким, я отца не видел, потому что он с фабрики приходил 3 раза в год: на Рождество, на масленицу, на Пасху. Ходил пешком от Осеева (из Трескино, прим.авт.) и до нас пешком 35 км. Я помню, когда мне было 6 лет, мать посылала меня встречать отца. Я пойду на дорогу, увижу: мужик идет. Думаю, отец. Мужик пройдет домой, ничего не скажет, пройдет мимо меня. А я приду домой, матери скажу, что больше не пойду встречать отца. А когда придет, ему не до мени. Его приласкают материны братья. Их у матери было 5 братьев, а они были плотники. Также дома мало бывали. А вот встретятся и при встрече выпьют. Отца я позже тока узнал. Он замечательный был песенник. И мать тоже замечательная была песенница. Вот они встретятся. И отцу ничего и не надо. Хозяйство у нас было: дом 7 аршин на 7, сени 6 аршин и 3 аршина. Двора не было. Был хлев из ивняка. Была у них корова. Я был в то время 4 лет. Корову у них украли из этого хлевушки…Вот что было. Семья у нас была- дед и бабушка Устинья, отец, мать и сестра Оля. И младшая сестра Наташа.А вот отец с утра с похмелья встанет, пока я сплю, он уйдет опять на фабрику…
И стал знать я, что за отец, когда мне стало 9 лет. Я стал знать отца и встречать его, когда придет. Он брал меня за руку … и пошел. И многое он мне рассказывал. 9 лет я пошел в школу…»
О том, как Иван Тарасович пошел в школу, я уже выше писала.
«Учительницу звали Надежда Ивановна. Хорошая была. Вышла замуж. Нам прислали мужчину учителем, он был пьяницей.Я два года учился, а на третий год отец пришел домой с фабрики. Видит, я пятый день из школы прихожу рано. Говорит мне: «Ты что, сынок, из школы рано ходишь?». Я говорю: «Нас метлой дворник выгоняет, говорит, учитель пьяный, и мы уходим». Отец говорит: «Тогда и не ходи в школу!» И я не стал ходить в школу. Мне было 12 лет. Я понимал уже, почему у моих товарищей хозяйство имеет … лошадку, корову, а некоторые и двор имеют, конюшню и амбар, и баню, а у нас ничего нет. Я так думал:нам никто не поможет- ни бог, ни царь, надо идти работать. Я матери говорю: «Я пойду работать». И я у соседа учился 2 недели делать для берд соволёчки и выучился. Я уже об этом писал вначале…»
Как Николай Сергеевич научился работать в 12 лет, он пишет в своей тетради:
«… прозвище ему было Иван Козел. Пришел я к Ивану Козлу, говорю: «Выучи меня делать берды». «Ну что ж, — говорит, — раздевайся», будем учиться. Я разделся, смотрю, каковы мне Иван даст дела. А у них висели в избе две зыбки, их называют люльками, в них качают детей. Вот, оказалось, у них было два маленьких мальчика — одному 3 года, а второму — 1 год. Мне его жена была сродницей. Звали ее тетя Дуня. Она говорит: «Николай, вот понянчи детей, пока я печку истоплю». Ну вот и дали мне работу. На второй день пришел, опять та же работа- нянчить детей.Но дела прошли. Я нянчил детей. Я дома матери говорю: «Мама, я больше не пойду к дяде Ване. Там меня не учат работать. Я там только нянчу детей. Я пойду к дяде Данилу Кашину. К соседу». Он делал для берд палочки. Их называли соволёчки. Мать не возражала, и я пошел. К дяде Даниле пришел. Говорю: «Дядя Данил, выучи меня делать соволёчки». Он говорит: «Раздевайся, садись на табурет». Я сел, он дал мне нож. «Вот эти палочки бери», — говорит и указал, как их строгать. Я увидел и стал также строгать. И учился я эти соволёчки делать 2 недели. Говорю матери: «Мама, я умею делать соволёчки. Прикупи мне лесу, и я буду делать дома». А мать говорит: «Умеешь ли делать?». Я говорю твердо: «Умею!». И вот привезли лес. Возили елюзанские татары…. Дядя Данил Кашин и Евдоким Миронов забрели? к матери. Просят денег. Мать говорит: «Я дам денег с тем расчетом, чтобы и вы меня приняли в часть этого леса». Значит, на три доли они согласились. Денег нужно было 2 рубля. Отдали за лес татарину и стали лес пилить…»
Упоминаемый выше Данил Кашин имел некоторое отношение и к нашим Кашиным. Я уже однажды писала, что у моего пра Якова Кашина был брат Николай. Николая забрали в рекруты. У него осталась жена Домна Яковлевна. Вот эта Домна Яковлевна и родила в солдатках незаконорожденного Даниила. Есть метрика о его рождении:
2 января 1871 года родился, 3 крещен Даниил. Незаконнорожденный. Мать: села Нового Кряжима солдатка Домна Яковлева Кашина, воспреемники: того же села крестьянин-собственник Михаил Филиппов Казачков и крестьянская девица Ксения Иванова.
Получается, что благодаря воспоминаниям Николая Сергеевича Игнатова я узнала, что Кашины занимались ремеслом — изготовлением сволочек для берд. Это открытие для меня, так как никто мне об этом не говорил.Но вернемся к Николаю Игнатову.
Долго работал отец Николая на фабрике, но когда его сыну исполнилось 12 лет, Сергея Ивановича рассчитали:
«Управляющим на фабрике был Жуков (в Трескино, прим. авт). Отец мне сказывал, что он отца рассчитал. Отец стал Жукову непочтителен, и они с Жуковым поругались. Вот и отец пришел домой. В то время отцу было 55 лет. Вот вся наша семья стала жить вместе. Отец пришел с фабрики. Пошел работать на железную дорогу. Зарплату получал каждый день- 20 копеек за день. Был декабрь, зима. Морозы были 30 и 32 градуса. Временами была пурга, сильная пурга… Отец приходил с работы иззябший, на бороде- сосульки. Мне отца было жалко: как бы не замерз. Я ему говорю: «Тятя, брось,не ходи!». А он мне говорит: «Что же я буду делать?». «Садись здесь со мной в доме, что я буду делать, то и ты будешь делать, — сказал я ему, -здесь будешь работать в тепле, а добьешься не меньше, чем на железной дороге». Отец задумался…»
На этом фрагменте из тетради пока остановлюсь.
Потом в жизни Николая Сергеевича Игнатова многое произошло. На его долю выпала революция, смена власти, новая жизнь при новом строе. И об этом он подробно рассказывает в своей тетради. В дальнейшем я вас познакомлю и с послереволюционной жизнью села, которая описана в записках очевидца тех далеких ушедших дней. До новых встреч на страницах моего блога.